Посмертный макияж

Посмертный макияж. Кто, как и зачем красит покойников

Современная культура дистанцируется от телесного присутствия смерти. Нам тяжело смириться со смертью близких и друзей — и мы хотим видеть их тела как можно более похожими на живые, а помогают нам в этом танатокосметологи. Анна Андреева разбирается, как современные работники ритуальной сферы сохраняют мертвые тела и так ли уж сильно нынешние бьюти-практики для мертвых отличаются от древнеегипетской мумификации.

Посмертный макияж в современной ритуальной практике — весьма стандартная процедура. Перед тем как умерший «предстанет» перед скорбящими родственниками, танатокосметолог сделает всё возможное, чтобы вид покойного не только не напугал присутствующих на похоронах, но и заставил их хотя бы на несколько минут представить, что он просто спит. Восприятие мертвого как спящего сглаживает наши переживания и помогает чуть легче перенести утрату.

Мечта из детства

По трудовой книжке я санитар морга. Эта работа занимает бо́льшую часть моего времени. В мои обязанности входит полная подготовка тела к церемонии прощания: я помогаю патологоанатомам провести вскрытие, ушиваю и обмываю тела покойников, укладываю их в гроб и выношу в ритуальный зал для церемонии прощания. По желанию заказчиков делаю бальзамацию и наношу посмертный макияж (такие услуги в морге оплачиваются отдельно. — Прим. авт.). Ещё я работаю как частный танатопрактик: в разных моргах Москвы или в других местах, где хранится тело, иногда даже в катафалках. Могу уехать в командировку в любую точку России, если мне оплачивают дорогу. Занимаюсь всем: от посмертных масок, косметики и реконструкции тела до дезинфекции и уборки помещений, в которых долго находились тела умерших. Дополнительно я подрабатываю моделью, но это скорее хобби: соглашаюсь только на те съёмки, которые мне интересны. И ещё — совсем немного рисую, очень редко делаю портреты на заказ.

Я с детства отличалась взбалмошным характером и протестовала, когда мне что-то не нравилось. У мамы для меня была подготовлена чёткая программа жизни: юбочки, куколки и плюшевые игрушки, — а я мечтала о пистолетике и машинке. Когда у меня появились первые карманные деньги, которые мне давала бабушка, я купила себе игрушечный автомат с лазерным прицелом — сидела на крыше дома и пыталась во что-то стрелять, хотя гулять на улицу меня выпускали не слишком охотно. Несмотря на то что наш город был маленький, на улице было небезопасно, и на каникулы я приезжала к бабушке.

Я норовила подержать покойника за руку, поправить волосы, подоткнуть покрывало. Похоронные процессии
с оркестром и цветами меня тоже завораживали

Она жила в доме, который заселили бывшими заводчанами, в основном преклонного возраста. Часто умирали соседи, а к похоронам готовились всем домом. Тело покойника оставалось в квартире. Родственники сами обмывали его, одевали, клали в гроб, и трое суток по православным канонам тело лежало дома. Насколько я помню, в первый раз я увидела покойника, когда мне было пять или шесть лет. Меня пытались выгнать из комнаты, где лежало тело, а я очень хотела там побыть. Я не могу это объяснить, но помню то чувство: я как будто была на пороге какого-то важного открытия, испытывала восхищение. Гробы обычно ставили на стол или на табуретки, и я вставала на носочки, чтобы увидеть лицо усопшего. Потом бабушка заметила, что я норовила подержать покойника за руку, поправить волосы, подоткнуть покрывало. Конечно, бабушка была в шоке. Похоронные процессии с оркестром и цветами, которые раньше ходили в маленьких городах, меня тоже завораживали. Я прилипала к окну, когда их видела.В этом страшно признаться, но к мёртвым меня тянуло с детства.

Когда умерла моя бабушка, меня совсем переклинило. Меня вообще нельзя было оттащить от комнаты, где лежало её тело. А она продолжает помогать мне и после своей смерти. Восемь лет назад я приехала на могилу к бабушке с единственной целью: мне нужно было, чтобы она дала мне вектор. Я тогда уже жила в Москве, но никак не могла найти себя, притом что я всегда была трудоголиком и начала подрабатывать с двенадцати лет. Начала с того, что работала флористом, была дизайнером интерьеров, менеджером, даже продавала диваны, а потом работала помощницей продюсера. У меня были силы и желание работать, но я не знала, что делать дальше — всё это было не моё. В тот визит к бабушкиной могиле я очень долго плакала.

Не просто тщеславие

Посмертный грим может показаться процессом совсем излишним — этакая дань человеческому тщеславию и желанию казаться красивым даже тогда, когда никакой возможности взглянуть на себя в зеркало уже нет. Однако у этой процедуры есть и куда более важное предназначение.

Даже если смерть не произошла в результате несчастного случая, а была абсолютно естественной, тело далеко не всегда выглядит эстетически привлекательно. Возраст, заболевания и процессы разложения, которые начинаются практически сразу же, часто приводят к тому, что вид усопшего может вызвать негативные и даже травмирующие ассоциации у тех, кто пришел проститься с ним.

Применение грима позволяет подготовить покойного к последней встрече с родными и близкими так, чтобы он выглядел достойно, а его вид оставил если не теплые, то по меньшей мере нейтральные воспоминания, не стал источником испуга или эмоционального дискомфорта для присутствующих. Люди часто терзаются вопросами, мучился ли их близкий в последние часы. Спокойный и умиротворенный внешний вид усопшего помогает приглушить эти мысли, немного успокоив присутствующих, придать церемонии прощания печальный, но сдержанный лад.

Похороны Монро ее бывший муж, известный драматург Артур Миллер назвал «уроком приличия, которого давно не хватало Голливуду». И в этом, без сомнения, была и заслуга Снайдера и его труда.

Возможно, вам будет интересно:

Есть такая профессия – танатопрактик, от греческого «танатос» – смерть. Эти люди – специалисты по посмертному макияжу. Их работа — с девяти до шести провожать в иной мир красивыми. Яна Абасова – единственный в Хабаровском крае танатопрактик, а по совместительству – психолог, парикмахер, визажист, стоматолог, скульптор, патологоанатом и санитарный врач.

Яна уже четыре года работает в хабаровском крематории. Через её руки прошли тысячи тел – криминальных, попавших в ДТП, умерших от инфарктов и инсультов. Она всех делает красивыми. Коллеги не случайно называют её волшебницей.

Яна восстанавливает кожные покровы по специальной методике, после чего кожа приобретает естественный цвет. Иногда делает маникюр, если предполагается, что во время прощания руки у умершего будут лежать поверх тела. При этом она не пытается сделать людей чересчур красивыми. Её задача в другом – чтобы они выглядели как при жизни, естественно. После всех процедур на лицах появляется умиротворённое выражение. И родственники его замечают – им становится гораздо легче отпустить умершего.

Естественность – это искусство

По словам Яны, она с детства хотела быть врачом, и не просто врачом, а патологоанатомом. Даже поступила в медицинский институт, но учёбу пришлось бросить – в семье была сложная ситуация. Умер отец, брата и сестру забрали в детский дом. Пришлось работать, чтобы вернуть их домой.

После она подрабатывала в морге, торговала, закончила курсы визажиста и парикмахера, но по-настоящему своё место нашла именно здесь – в крематории. На танатопрактика училась в Новосибирске на специальных курсах, теперь регулярно проходит повышение квалификации. Обмен опытом необходим: слишком мало таких специалистов в стране. И у каждого мастера свой почерк.

Все одинаковы

Основное рабочее место Яны – рядом с кабинетом. Там холодильник на пять мест, два бальзамических стола, шкаф с необходимыми инструментами и специальной косметикой, кран, шланги. С телами танатопрактик, как древнеегипетский жрец, держит себя спокойно и уважительно.

По словам Яны, главное в её работе – не пропускать чужую трагедию через себя. Не вступать в разговоры с родственниками, не выслушивать, кем был умерший, как жил, как это случилось. Есть люди, которые не умеют отстраняться – им здесь не место. Эта работа не для слабонервных.

Каждый человек красив по-своему, считает танатопрактик. У всех есть свои достоинства, надо только увидеть их и подчеркнуть. А стремление к излишней красивости может быть даже смертельным.

Смерть отдельно – жизнь отдельно

Яна замужем, у неё растёт дочь, но посвящать семью в свою работу она не спешит. Для дочери мама просто медик: ходит в белом халате, помогает людям. Для мужа главное, что жене работа нравится. При этом Яна старается не вести при муже рабочих разговоров – лучше отойти в сторонку, зачем ему знать подробности?

Несмотря на редкость профессии, зарплата средняя по Хабаровску. Как говорит танатопрактик, всё по прейскуранту: лёгкий макияж – около 2 тыс, комплексная подготовка – чуть больше пяти. Если, например, нужно подготовить тело для длительной транспортировки – примерно 8,5 тыс.

Есть у Яны и своя вера: она убеждена, что привидений не существует, зато реинкарнация вполне возможна.

Вопрос и ответ

Действительно, долго находиться рядом с телом умершего, восстанавливать повреждения, наносить макияж способны примерно 25 % людей. Остальные не в состоянии вынести вид мертвого тела или даже мысленно представить, что с ним нужно что-то делать.

Сейчас такие специалисты есть в крупных российских городах. Можно учиться у них. Кроме того, на международной выставке «Мемориал. Камнеобработка 2020», которая прошла в Минске в феврале этого года, проводились обучающие курсы для танатопрактиков.

Безусловно, мужчин гримируют, чтобы придать лицу ровный тон, бреют, моют и сушат феном волосы. Если покойный носил бороду, усы, им также придают характерные, знакомые близким очертания.

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector